Чебаркульская, Миасская и Челябинская крепости
275 лет со времени основания
1736

Ландкарта 1735 г. Фрагмент «Ландкарта рекам Исети, Течи, Синаре, Миясу, Тоболу, Ую и впадающим в них речкам, озерам и протчим удобным местам Тоболского Екатеринбурхского и Уфимского ведомств. И к которому значат тракты желтою краскою повторительному указу Ея Императорского Величества указу подпись геодезиста Ивана Шишкова и сочинен. Сочиненная 1735 году августа 25 числа. Копировал ученик Пимен Старцов». На карте отмечены литерами «А» броды через Течу (вверху) и Миасс (внизу), литерой «Б» – Чебаркульская крепость. Современные литеры даны для акцентации информации, имеющейся на карте, но плохо различимой из-за мелкого масштаба и плохого качества копии. Пометки переправ и Чебаркульской крепости были нанесены Шишковым во время весеннего похода 1736 г.

Ландкарта 1735 г. Фрагмент «Ландкарта рекам Исети, Течи, Синаре, Миясу, Тоболу, Ую и впадающим в них речкам, озерам и протчим удобным местам Тоболского Екатеринбурхского и Уфимского ведомств. И к которому значат тракты желтою краскою повторительному указу Ея Императорского Величества указу подпись геодезиста Ивана Шишкова и сочинен. Сочиненная 1735 году августа 25 числа. Копировал ученик Пимен Старцов». На карте отмечены литерами «А» броды через Течу (вверху) и Миасс (внизу), литерой «Б» – Чебаркульская крепость. Современные литеры даны для акцентации информации, имеющейся на карте, но плохо различимой из-за мелкого масштаба и плохого качества копии. Пометки переправ и Чебаркульской крепости были нанесены Шишковым во время весеннего похода 1736 г.

     Об истории основания городов Челябинска, Чебаркуля и села Миасского (Красноармейский район) написано немало. Но к предстоящему юбилею хочется еще раз и немного подробнее, с использованием ставших в последнее время известными фактов, планов и карт, фрагментов из архивных источников, рассказать о том, как были построены крепости, давшие начало этим населенным пунктам.
    Все три укрепления поставлены на дороге от слобод Приисетья к Верхояицкой пристани и строившемуся в ту пору Оренбургу. Истории их рождения тесно связаны, поэтому будет уместно свести рассказ об основании данных крепостей воедино. А начать все же надо издалека – с начала русского заселения земель Южного Зауралья.
    Специфика русского освоения Южного Зауралья заключается в том, что русское население попадало сюда не с запада, как логичнее всего предположить, а… с севера и северо-востока. То есть среднее Зауралье и Западная Сибирь (в классическом понимании) уже были охвачены сетью русских поселений, а Южное Зауралье с гораздо более плодородными землями оставалось в стороне от маршрутов переселения. С одной стороны, это объясняется тем, что единственной официальной дорогой за Урал с конца XVI в. была дорога через Верхотурье (до этого – еще более северная, по рекам Вишере и Лозьве). С другой – южные территории были опаснее, поскольку вероятность нападения кочевников здесь была выше. Однако постепенно дошла очередь и до этих мест.
Возникновение первых русских поселений в Южном Зауралье относится к середине XVII в.: в 1644 г. была основана Успенская пустынь – будущий Успенский Далматов монастырь (Курганская область),

в 1650 г. – Исетский острог, современное село Исетское Тюменской области, в 1655 г. – Катайский острог (г. Катайск Курганской области), в 1659 г. – Ялуторовский острог (г. Ялуторовск Тюменской области),1 к рубежу 1650–1660-х гг., очевидно, были основаны Мехонский острог (село Мехонское Шатровского района Курганской области), Барневская слобода (село Барневское Шадринского района Курганской области) и Царево городище (сожжено в 1662 г. в ходе башкирского восстания) на реке Исети.2

     Прочно обосновавшись на Исети, где в 60-х гг. XVII в. появилось еще несколько слобод, русские начали продвигаться на юг и юго-запад. В следующем десятилетии строятся новые поселения, уже на реке Миасс, начиная от ее устья – места впадения в Исеть – и далее вверх по течению. Первой, в 1670 г., была построена Усть-Миасская слобода в нижнем течении реки Миасс (село Усть-Миасское Каргопольского района Курганской области); вторая, в 1676 г., – Средне-Миасская, или Окуневская (село Окунево в Каргопольском районе Курганской области) и, наконец, на основании наказной памяти, датированной ноябрем 1684 г.,3 – слобода Верхне-Миасская, она же Чумлятская – современное село Чумляк Щучанского района Курганской области.4 В 1682 г. была построена Белоярская (Теченская) слобода, нынешнее село Русская Теча (Красноармейский район Челябинской области), в 1688 г. – Багарятская слобода, современное село Багаряк (Каслинский район Челябинской области).5
     Эти слободы (Белоярская–Теченская и Багарятская) с деревнями и Верхне-Миасская (Чумлятская) слобода до 1736 г. маркировали границу территорий русского заселения и башкирских земель (Уфимского уезда). В результате разбора территориальных споров между башкирами и зауральскими слободчиками в 1795–1796 гг. было вынесено компромиссное решение, которым подтверждалась неприкосновенность башкирских земель в рамках сложившихся границ, а русским предписывалось башкирам «задеру никакого не чинить».6

План-карта Уфимской провинции, 1736 г. Фрагмент «План-карта Уфимской провинции или всему башкирскому жилью… собирал с разных карт … Михаил Пестриков в Мензелинске 1736 месяца декабря». C – дорога от первого Оренбурга (современный Орск) на север, вдоль хребта, «в Сибирь»; D – дорога от Уфы до Екатеринбурга; F – дорога от Казани, через низовья Камы, по Сакмаре , Яику и Ую на Тобол; 1 – Верхояицкая пристань, 2 – Чебаркульская крепость, 3 – Челябинская крепость, 4 – Миасская крепость, 5 – Калмацкий брод, 6 – Теченская слобода.

План-карта Уфимской провинции, 1736 г. Фрагмент «План-карта Уфимской провинции или всему башкирскому жилью… собирал с разных карт … Михаил Пестриков в Мензелинске 1736 месяца декабря». C – дорога от первого Оренбурга (современный Орск) на север, вдоль хребта, «в Сибирь»; D – дорога от Уфы до Екатеринбурга; F – дорога от Казани, через низовья Камы, по Сакмаре , Яику и Ую на Тобол; 1 – Верхояицкая пристань, 2 – Чебаркульская крепость, 3 – Челябинская крепость, 4 – Миасская крепость, 5 – Калмацкий брод, 6 – Теченская слобода.

Фактически тем самым была де-факто установлена граница башкирских земель, не подлежащих отчуждению. Насколько можно судить, до этого подобного четкого разграничения не существовало. Довольно долго сложившаяся ситуация сохранялась без изменений – попытка в 1729–1733 гг. крестьянина Крутихинской слободы Сергея Кузнецова добиться построения слободы (крепости) на озере Чебаркуль закончилась безуспешно.7

Чертеж новопостроенной Чебаркульской крепости. «Чертеж учиненной 1736 года мая дня по указу ея императорского величества от канцелярии Главного правления Сибирских и Казанских заводов новопостроенной Чебаркулской крепосте и означено часть озера Чебаркуля. Которое строение - значит литера, а оная крепость о двух боях, нижном и верхном. Здание: крепость деревянная рубленая под литером А; гора каменая и назначеное место пороховму  анбару под литерою С;  анбары для клажи провианта под литером Е. Места: дом командирской под литером В; казармы под литером D; городовые ворота под литером F. Высота городовым стенам до кровли 2 сажени. Сочинял геодезист Иван Шишков». К западу от крепости несколько квадратных значков подписаны: «бывали башкирские юрты». К северо-востоку от крепости подписано: «Лес березовой в растоянии от города в 100 сажен». К востоку от СВ угла крепости текст: «По виду болотное место, токмо за великим снегом познать было невозможно».

Чертеж новопостроенной Чебаркульской крепости. «Чертеж учиненной 1736 года мая дня по указу ея императорского величества от канцелярии Главного правления Сибирских и Казанских заводов новопостроенной Чебаркулской крепосте и означено часть озера Чебаркуля. Которое строение - значит литера, а оная крепость о двух боях, нижном и верхном. Здание: крепость деревянная рубленая под литером А; гора каменая и назначеное место пороховму анбару под литерою С; анбары для клажи провианта под литером Е. Места: дом командирской под литером В; казармы под литером D; городовые ворота под литером F. Высота городовым стенам до кровли 2 сажени. Сочинял геодезист Иван Шишков». К западу от крепости несколько квадратных значков подписаны: «бывали башкирские юрты». К северо-востоку от крепости подписано: «Лес березовой в растоянии от города в 100 сажен». К востоку от СВ угла крепости текст: «По виду болотное место, токмо за великим снегом познать было невозможно».

     В 1734 г. начала свою работу Оренбургская экспедиция. Она была образована стараниями обер-секретаря Сената И. К. Кирилова. Первоочередные задачи экспедиции – строительство города Оренбурга и пристани на Аральском море для дальнейшего продвижения в Среднюю Азию. Первый Оренбург (сегодня город Орск) планировался да и был заложен при впадении реки Орь в реку Урал, отсюда и название – Оренбург, т. е. «город на реке Орь».8 В данном случае мы не будем вдаваться в нюансы, но, по общему мнению, деятельность Оренбургской экспедиции вызвала башкирское восстание, поставившее под вопрос выполнение ее задач.
     Весной 1735 г. в верховьях реки Урал построена Верхояицкая пристань (крепость), через которую к строящемуся Оренбургу должны были доставлять продовольствие. Обозы с провиантом шли от Теченской слободы через деревню Калмацкий Брод, а дальше – более 300 верст без единого русского населенного пункта. Обоз с продовольствием, вышедший из Теченской слободы поздней осенью, не дойдя до Верхояицкой пристани, был блокирован башкирами. Несмотря на подход подкрепления – Тобольского драгунского полка, – переломить ситуацию не удалось. После почти месячного противостояния обоз вернулся обратно. Гарнизон Верхояицкой пристани был уничтожен восставшими башкирами. Основную часть строителей и гарнизона Оренбурга полковник Чемодуров был вынужден отправить пешком в сторону Волги, к Сакмарскому городку. Из 770 человек дошло 220, 80 из них обморозили руки или ноги, остальные погибли в пути.9
     Руководству экспедиции стало ясно, что на первый план выходит не претворение в жизнь установок, связанных с Оренбургской экспедицией, а подавление восстания. Корректировка планов была неизбежна. Восстание быстро захватило обширные территории. Зауральская Башкирия (Сибирская дорога), население которой поначалу проявило себя вполне лояльно к российским властям, также оказалось вовлечено в противоборство.
Общее руководство действиями по подавлению восстания принял на себя вновь назначенный казанский губернатор и начальник созданной Комиссии башкирских дел генерал-лейтенант А. И. Румянцев. В свою очередь непосредственную организацию действий в восточной части театра событий Румянцев поручил В. Н. Татищеву – начальнику Главного правления Казанских и Сибирских горных заводов, располагавшегося в Екатеринбурге. Императрица Анна Иоанновна 11 февраля 1736 г. подписала указ, адресованный Кирилову и Румянцеву, в котором содержались следующие пункты: «19.О строении вновь городков для свободного к Оренбургу проезда караванов и обозов, и лучшаго содержания Башкирской и Бухарской сторон в надлежащем подданстве: чинить вам по своему разсмотрению. 20.

План Чебаркульской крепости, 1736 г. «План Чебаркулской крепости. А – командирской дом; И – ворота з батареей; С – казармы; D – пороховой погреб; E – дом для приезжих башкир; F – батареи» Под планом подпись: «Сию крепость построил и план чертил надзиратель работ Еган фон Баннер. 1736 году августа…». В правом нижнем углу нами помещен увеличенный чертеж профиля укреплений крепости.

План Чебаркульской крепости, 1736 г. «План Чебаркулской крепости. А – командирской дом; И – ворота з батареей; С – казармы; D – пороховой погреб; E – дом для приезжих башкир; F – батареи» Под планом подпись: «Сию крепость построил и план чертил надзиратель работ Еган фон Баннер. 1736 году августа…». В правом нижнем углу нами помещен увеличенный чертеж профиля укреплений крепости.

Для поселения при Оренбурге и в других городах легких войск: принять вам охотников из Яицких казаков до 500 человек, да из Сибирских ближних городов казачьих и Дворянских детей неверстанных, и не положенных в подушной оклад до 1000, и из Уфимских служилых Мещеряков и при поселении дать им на строение домов денежнаго жалованья, против Волжских казаков; а впредь для их содержания под селение и под пашню отвести им земель и прочих угодий, против того, как давано Уфимским дворянам и казакам, только оных Мещеряков во всех местах селить между Русскими… 23.     Крайних Сибирских, також и с Теченской слобод из крестьян написать в казаки охотников до 1000 человек, и употребить их в разъезды по Тоболу и Ишиму рекам

и до Иртыша, в осторожность от Зенгорских калмык и Кайсаков и подушной за них оклад платить из Оренбурга, а за оных выбранных для разъездов по окладу сколько будет надлежать по расположению вместо их брать из Сибирских недорослей казачьих детей живущих праздно».10 На основании этого указа было решено строить линию крепостей от Теченской слободы до Верхояицкой пристани для того, чтобы обеспечить безопасный подвоз продовольствия к Оренбургу. Сразу же обозначилась еще одна большая проблема – регулярных войск в Зауралье не хватало и для борьбы с восставшими башкирами, поэтому комплектовать гарнизоны крепостей было некем. В крепости стали набирать казаков из крестьян зауральских слобод, творчески подойдя к содержанию вышеупомянутого указа.
     Руководство действиями в Зауралье, в том числе и строительством крепостей оставалось за В. Н. Татищевым. В его распоряжении, кроме собственно частей, приданных его ведомству, находился Тобольский драгунский полк во главе с полковником И. Арсеньевым и его помощником Я. Павлуцким и часть Енисейского пехотного полка под командованием майора И. Шкадера, которые базировались в Теченской и Песчанской слободах. Позже, летом 1736 г., подошел отряд полковника А. И. Тевкелева (Кутлу-Мухамета Мамешевича Тевкелева). Кроме того, в полевые команды входили беломестные казаки из зауральских слобод, которыми руководил атаман казаков Теченской слободы Иван Савостьянов, мобилизованные крестьяне с подводами (по возможности вооруженные), служилые мещеряки (мишари) и «верные» башкиры.

Миасской крепости. «План новостроенной Миаской крепости». Внизу на плане надпись: «1736 августа 15 числа совершен».

План Миасской крепости. «План новостроенной Миаской крепости». Внизу на плане надпись: «1736 августа 15 числа совершен».

План Миасской крепости, 1736 г. «План Мияской крепости. А – крепость ныне построенная; В – провиянской анбар; С – пороховой погреб; D – река Мияс; E – чрез реку Мияс мост; F – новописавшихся поселян домы; G – круг оных домов будет полисад и ров». На оригинале под планом подпись: «сей план сымал кандуктер Телнов, 25 августа 1736 года».

План Миасской крепости, 1736 г. «План Мияской крепости. А – крепость ныне построенная; В – провиянской анбар; С – пороховой погреб; D – река Мияс; E – чрез реку Мияс мост; F – новописавшихся поселян домы; G – круг оных домов будет полисад и ров». На оригинале под планом подпись: «сей план сымал кандуктер Телнов, 25 августа 1736 года».

Противостояли им восставшие башкиры, или, по терминологии того времени, «воры-башкирцы», действовавшие то небольшими отрядами, то собиравшиеся в крупные соединения до 5000 человек. Дальнейшие мероприятия по организации оборонительных и наступательных действий диктовались как общими, стратегическими задачами, так и тактическими соображениями. Коснемся тех решений, которые связаны со строительством укреплений.
     Строительство крепостей начинается вскоре по получении указа 11 февраля. Уже 11 марта 1736 г. В. Н. Татищев присылает командиру Сибирского драгунского полка полковнику И. Арсеньеву указ, основанный на определении, учиненном в Генеральном совете, копия с которого была прислана ему от Генерал-поручика Румянцева, предписывающий полковнику отправиться в поход на «воров-башкирцев для искоренения».
При этом, со ссылкой на п. 8 определения, указывалось: «с командами где случай допустит в нужных по дорогам местах поделать редуты или острошки малыя, с таким предусмотрением, дабы в них по числу людей было правианта оставлено не менши году, чтоб в случае от воров в проезде к тому ж при регулярных были б и помешательства не претерпели нужды, нелегулярные кои б могли из тех редутов розъезды иметь, и тем оставшихворов утеснять, лошадей и скот отгонять, и из места в место ведомости давать.А понеже от Течинской слободы к Верх Яицкой пристани для пресечения между башкирцами и казачьей ордою согласия усмотрено одно наилучшее место к строению крепости при озере Чебаркуле, для которого посланы отсюда геодезист Шишков да инженерной ученик Банер, с которыми вам осмотреть как при Чебаркуле, так и между оною к сибирским слободам и Верх Яитской пристани, где удобно крепости построить и на те велеть им чертежи сочинить.
И возврасчаяся назад во оных местах оставя пристойное число людей велеть немедленно остроги делать и правиантом удовольствовать, а сюда обстоятелно писать и тежи оные с геодезистом Шишковым прислать. А к строению крепостей велено отсюда отправить вам припасов лопаток две тысячи, топоров тысячю… а ежели сверх того какие припасы или во оные крепости артиллерия понадобится, то сочиня вам ведомость, прислать сюда не умедля, дабы оные зделать и отправить не упустя удобного времяни».11Отдельная инструкция была дана геодезисту Шишкову и помощнику работ (инженерному ученику) Банеру. Этот документ содержит конкретные условия, которым должно было отвечать место, выбранное для постройки крепости: «При озере Чебаркуле прилежно осмотреть место где б наилутче крепость построить. При котором примечать: (1) чтоб место было ровное близ воды. (2) чтоб вблизости крепости гор не было, откуды б крепости неприятель ис писчалей и луков вредить мог. (3) весмаб изрядно ежели где наиболее природное укрепление яко вода немелкая и болоты. (4) чтоб земля была не песчаная дабы земляную крепость нетрудно было зделать. (5) чтоб оная от руских жилисч трудностью проезда отделена не была. (6) чтоб вблизости земли жителям под огороды и сенокосы не оскудевало. (7) чтоб леса на строения не в далном разстоянии были».12

План Челябинской крепости. «План Чилябинской крепости. А – башни в которых зделаны вороты; В – правианския анбары; С – пороховой погреб; D - командирской дом; E – салдацкия казармы; F – мосты чрез ров; G – круг оной крепости рогатки; H – вкруг рогаток надолбы; I – крестьянские избы; K – река Мияс; L – мост чрез реку Мияс; M – острова». На плане справа от крепости подпись скорописью: «В. Татищев».

План Челябинской крепости. «План Чилябинской крепости. А – башни в которых зделаны вороты; В – правианския анбары; С – пороховой погреб; D - командирской дом; E – салдацкия казармы; F – мосты чрез ров; G – круг оной крепости рогатки; H – вкруг рогаток надолбы; I – крестьянские избы; K – река Мияс; L – мост чрез реку Мияс; M – острова». На плане справа от крепости подпись скорописью: «В. Татищев».

     Столь настоятельное требование В. Н. Татищева поставить крепость при этом озере диктовалось практическими соображениями. Рядом с озе-ром Чебаркуль проходило несколько исторических дорог, т. е. основных путей сообщения того времени,13 строительство здесь русского укрепления позволяло контролировать передвижения башкир. Кроме того, она распо-лагалась в глубине «башкирских жилищ». Сам Татищев по этому поводу писал: «…Я мнил оную назвать Удила, понеже подлинная на них, воров, узда…».14 13 апреля отряд дошел до Чебаркуля, при этом, как писал Ар-сеньев Татищеву, из-за глубоких снегов шли они «на четырнадцать дорог»,15 т. е. разбившись на четырнадцать колонн, каждая из которых шла своим маршрутом. Общим совещанием офицеров полка и присланных Татищевым специалистов определили место для постройки крепости – на мысу северо-восточного берега озера Чебаркуль. Построили быстро, за 7 дней, с 14 по 20 апреля. В донесении Арсеньева Татищеву говорилось: «На острову где была деревня башкирская Ябалакова крепость построили рубленую в вышину семь аршин и с полевую сторону кругом покрыта, а начали строить с 14, а кончили 20 числа, которая по положению места в длину тритцати, а поперег восемнадцати сажен с половиною. В которой поделаны по углам четыре башни, казарм двенатцать, афицерская одна изба, и поделаны бойницы верхние и нижние, для положения правианта пять анбаров, и кругом обметали рогатками от стены по восми сажен, а надолб поделать и ров выкопать определено в предвесною оставшей команде. И по силе Ея Императорскаго Величества указов и ордеров от Вашего Вы-сокопревосходителства оставили в той крепости роту салдат полной комплет (так в документе) обер афицерами, драгун конных капралство, тоболских и тюменских служилых конных шестдесят, да ис крестьян казаков сибирских слобод дватцат, Екатерининского ведомства то же число, да за болезнию оставлено служилых и крестьян шесть – всего двести восемдесят два человека. Афицеры капитан Овцын, порутчик Кузнецов, прапорщик Попов, а у служилых при команде тоболской прапорщик Корякин, и в той крепости для всякой предосторожности оставлено пушек чугунных: от капитана Житкова три, от драгунского полку одна, к ним картузов и пороху пушечного с ядры и картечи, на каждую пушку по сту зарядов, канонеры Екатеринских и тоболских по два, да на драгун и салдат патронов фузей-ных по семидесят, патронной ящик с патроны один, пушечный ящик на колесах с картузами один, копей сто, пороху мушкетного семь пуд двенатцать фунтов, пуль фузейных две тысячи семь сот шесдесят, свинцу четыре пуда тритцат три фунта, чтоб у драгун и у салдат и у протчих чинов было укаждого по семидесят патронов…».16
     Первый вариант крепости был построен не по типовому образцу, как практически все вновь построенные укрепления того времени, это был действительно тип форпоста, в котором все необходимые постройки и гарнизон находились внутри стен. Посада, т. е. предместного поселения, не предполагалось. Первая Чебаркульская крепость17 (рис. 3) представляла собой прямоугольник размером 18,5 х 30 сажен (40 х 65 м), стены которого состояли из расположенных вплотную (скорее всего срубленных в одной связи) срубов, на углах – четыре башни, большей площади, чем срубы стен, несколько выступавших вперед за линию стен и дававших возможность простреливать пространство вдоль них. Вокруг крепости шла линия рогаток, от которой отходили «усы», перекрывавшие подходы с опасных направлений; единственные ворота ориентированы на запад. На внутреннем пространстве крепости показано всего две постройки – командирский дом (В) и проектируемый пороховой погреб (С), который предполагалось устроить в скале. Казармы гарнизона, равно как и провиантские склады и прочие хозяйственные помещения, располагались в срубах крепостных стен. Таким образом, срубы выполняли двойную функцию: с одной стороны, являлись оборонительной стеной, с другой – жилыми и хозяйственными помещениями. Высота срубов «до кровли» составляла 2 сажени (4,26 м), при этом были предусмотрены позиции как для верхнего, так и для нижнего боя, т. е. были оборудованы бойницы для ведения огня с земли и с крыш срубов. Галерея верхнего боя с полевой, т. е. внешней стороны имела крышу (именно до этой «кровли» и отсчитывались две сажени). Постройка не типовой крепости, а срубной конструкции18 (т. е. из городней, или тарасов) объясняется двумя причинами: этот вариант освобождал, на первых порах, от необходимости строить жилье, складские помещения; но главным фактором была мерзлая земля – очень сложно было надежно укрепить столбы заплота в мерзлом грунте, тем более отсыпать грунтовые стены и выкопать ров, проще поставить срубы на расчищенной от снега площадке. В этом случае мы видим, что не было слепого следования требованиям «регулярного» строительства – крепость была сооружена скорее в традициях русского оборонительного зодчества, потому что это было целесообразно. Аналоги такого типа укреплений мы видим на то время в слободах, основанных в XVII в. по рекам Миасс и Теча, очень похожей была крепость, окружавшая центр митрополичьего Воскресенского села (ныне село Кирово Курганской области), располагавшегося между Верхне-Миасской (Чумлятской) и Средне-Миасской (Окуневской) слободами.19
     Поставив укрепление на озере Чебаркуль, отряд Арсеньева в начале мая вернулся в Теченскую слободу. Еще от Чебаркуля он сообщил Татищеву: «А от Теченской слободы до озера Чебаркуля где имели марш, где построить редуты или острошки междо Теченской слободою и Чебаркулом места не назначены. Того ради, что удобные места за снежным временем познать никак не можно, ибо где надеясь быть воде и сенным покосам, в тех местах может воды и покосов не будет». Задача возведения остальных крепостей переносилась на более позднее время. Не надо забывать, что постройка крепости была только одной из задач отряда, основным был карательный рейд для «искоренения» бунтующих башкир. Команда Арсеньева вернулась обратно в весьма потрепанном виде: из-за глубоких снегов и бескормицы пало около 2000 лошадей как казенных и офицерских, так и крестьянских. Полковник писал, что крестьян распустил по домам, оставшимся лошадям нужен «роздых», поскольку они в таком состоянии, что в случае нападения башкир не на чем будет выступить воинской команде.20
     Татищев торопил Арсеньева с новым походом, цели которого были определены – строительство крепости на реке Миасс и затем возведение на Чебаркуле регулярного укрепления, взамен тарасной крепости. Место для крепости на реке Миасс, очевидно, было определено еще в зимнем походе. Имеется карта 1735 г. с пометками, явно сделанными весной 1736 г. (в частности, там обозначена Чебаркульская крепость и броды через реки Миасс и Течу на дороге от Теченской слободы к строящемуся Оренбургу, точнее, к Верхояицкой пристани) (рис. 1).21 Появление этих значков может быть объяснено довольно просто: в мартовской инструкции геодезисту Шишкову было указано «примечать накрепко и обывателей роспрашивать о местах и положениях, прежде сочиненная ландкарта правилно ль сочинена и ежели в чем неправилно то с крайнею прилежностью исправить… Неменьше же смотреть места междо Чебаркулем и Яицкою пристанью, також к Теченской слободе гдеб редуты построить один от другого не далее тритцати верст».22 На карте литерой «А» отмечены броды на дороге к строящемуся Оренбургу. Причем, таких дорог две: южная от миасского брода шла прямо на верховья Яика, а северная, «лесная вела вдоль Уральского хребта. Собственно, брод через Миасс был своеобразным местом развилки двух путей. Именно c постройкой крепости на этой переправе В. Н. Татищев и торопил отряд Арсеньева. Кстати, самого полковника не было,23 его функции выполнял майор Яков Павлуцкий.24 Татищев уже грозил судом за промедление, но 14 июля отряд все же вышел в путь, хотя крестьян с подводами для перевозки продовольствия было еще мало, а лошади слабы.
     Павлуцкий просил прислать инженера25 для помощи при закладке и постройке крепости.26 18 июля к нему прибыл направленный В. Н. Татищевым надзиратель работ Федор Карцов. Команда Павлуцкого пришла к реке Миасс 19 июля 1736 г. и сразу приступила к выбору места, подходящего для строительства.27 Уже 2 августа строительство было в основном завершено, и Карцов был отпущен в Екатеринск (так при В. Н. Татищеве назывался Екатеринбург, часто пишут также «Екатерининск»). Сам Я. Павлуцкий с основной командой отправился строить новую Чебаркульскую крепость. Для помощи в организации работ на Чебаркуле взамен отбывшего Карцова В. Н. Татищев прислал надзирателя работ Банера.28 В Миасской крепости был оставлен гарнизон под командованием прапорщика Белоусова, которому была придана прибывшая команда драгун Тобольского полка. Насколько можно судить, построены к этому времени были только стены (валы) основного укрепления, а все остальное (пороховой погреб, казармы и т. п.) предстояло достроить оставленному гарнизону. Это хорошо видно на плане (рис. 5), имеющем внизу надпись «1736. Августа 15 числа совершена».29
     После ухода Павлуцкого к новопостроенной крепости подошел отряд полковника А. И. Тевкелева. Из его донесения В. Н. Татищеву от 25 августа 1736 г. мы узнаем, что в период с 20 по 25 августа к Тевкелеву обратились 28 человек, готовых с семьями поселиться в Миасской крепости. Из них 22 человека были из крестьян, строивших крепость, и шестеро из яицких и сакмарских казаков. Крестьянам полковник дал сроку десять дней на то, чтобы уладить свои имущественные дела и, забрав семьи, приехать в Миасскую крепость.30 Там же Тевкелев указывает, что поскольку в крепости совершенно нет артиллерии, то он оставил гарнизону для обороны два орудия из переданных ему Татищевым в Кызылташской крепости и при них двух пушкарей и одного погонщика. Кроме прочего, в документе есть описание крепости, которое стоит привести здесь целиком: «…Миасская крепость очень мала, только между бастионов стена по дватцати сажен, бастионы же по двенатцат – всего и з бастионами кругом по внешней стороне кругом всей крепости сто шесть десят сажен. И ни по какой мере более нелзя зделать внутри города двенатцати казарм, а охотники строится есть и жить тут желают, и я для тех охотников велел зделать еще полисадом на пятдесят сажен к тому ж городу в прибавку которой обнесть рогатками и валом, и чтоб строились охотники внутри онаго полисада которому до вашего превосходителства и план послал».31 Этот план приведен на рис. 6, на нем кроме грунтовых стен крепости показаны «провиянской анбар» и «пороховой погреб». С внутренней стороны стен прорисованы помосты для стрельбы. К востоку от укрепления показано два квартала построек, которые обозначены как «новописавшихся поселян домы». С напольной стороны кварталы окружают укрепления, смыкающиеся с укреплениями северо-восточного бастиона крепости. Эти укрепления пояснены: «круг оных домов будет полисад и ров». Интересно, что «полисад» вокруг посада также планировался с угловым бастионом (рис. 6). Из всего, обозначенного на плане, только про крепость указано «ныне построеная», хотя и амбар с пороховым погребом, видимо, уже были сооружены. Постройки за крепостной стеной, очевидно, были только запроектированы – размечены линии кварталов и рва. Внизу плана подпись: «Сей план сымал кондуктер Алексей Телнов. 25 августа 1736».32 Кварталы, разбитые к востоку от крепости, и есть территория, обнесенная палисадом, валом и рогатками, для поселения крестьян, записавшихся в крепость.
     25 августа отряд А. И. Тевкелева отправился дальше, вверх по реке Миасс, к месту закладки будущей Челябинской крепости. Миасская крепость росла, и хотя у нас не так много информации о раннем периоде ее истории, но описание ее плана 1741 г. до нас дошло. Оно приведено историком-краеведом Ф. М. Стариковым: «С восточной стороны крепости были размещены в два ряда восемь кварталов обывательских домов, с западной стороны таких же шесть кварталов казачьих домов. Все поселение с трех сторон – с западной, северной и восточной – обнесено заплотом с четырьмя башнями, а затем опять рогатками».33 Два квартала, заложенные в августе 1736 г., к 1741 г. выросли до 16 кварталов, что вполне нормально, учитывая, что в 1742 г. в крепости было 85 человек гарнизона и 280, записавшихся в казаки.34 Большая часть из этих 280 человек были с семьями.
     2 августа 1736 г. отряд майора Павлуцкого пошел от Миасского брода к озеру Чебаркуль, а уже 17-го в донесении на имя Татищева Павлуцкий писал: «По силе присланных ордеров от вашего превосходительства в прибытие мое с командою к Чебаркулю крепость земляную с помощию божиею заложили августа 10 дня, которой построено вышины аршина в полтретьи и выше, толко кругом крепости ров копать великие и крепкие каменья имеютца и скоро поспешить весма мешают, однакож неотслабно трудятся и люди праздны не живут и кругом крепости для работы больше четырех сот камандируется по все дни, а особливо дерн режут и возят и на фашины и на казармы и на батареи лес возят же, которые фашины кладутца изнутри а дерном с полевую сторону для того что дерн режут не в близости, такоже и ворота, сруб и на пороховую казну погреб в земляном городе в удобном месте делают и сена косили доволно на тысячу и болше копен поскошено, толко греби и метки мало за великими и частыми дождями, однакож сметано ста с четыре, и многия караулы и пекеты и розъезды по вся дневныя имеютца для лутчей осторожности. А до прибытия моего в Чебаркульской крепости поставлено было сена сот с семь копен и из того числа сожжено ворами башкирцами июля 31 дня с три ста копен Юсупом с товарищи. (2) И оную земляную крепость надеюсь чрез помощь божию не в продолжителном времени и ров с полевую сторону как возможно будет выкопан толко кругом всей крепости в препорцию за крепким каменьем скоро зделать ненадежно и весма трудно, а по усмотрению нашему… рогатки кругом зделать надлежит и надолоб с полевую сторону от озера до озера имеетца, а ров чего недоделаетца доделать могут оставшей командой в крепости и прежде они ж ров копали кругом деревянной крепости, понеже у подвотчиков объявляют что провианту весма мало имеетца и харчю никакова достать не могут, а башкирцы для продажи скота не пригоняют…».35 Полтретьи аршина – два с половиной аршина, аршин – около 71 см, то есть команда Я. Павлуцкого к 17 августа возвела стены на высоту более 1,5 м.
     К концу августа, очевидно, работы в целом по возведению стен крепости были завершены под руководством надзирателя работ Егана (Иоганна) фон Банера, который и составил чертеж нового укрепления (рис. 4):36 квадратная, со стороной в 60 сажен, с угловыми бастионами и двумя воротами, снаружи стены – ров, далее по периметру шли рогатки, от северной линии которых к берегу Чебаркуля также были протянуты рогатки, перекрывавшие доступ на полуостров, в основании которого находилась крепость. Старая крепость оказалась внутри стен новой, в ее северо-восточном углу и, очевидно, еще некоторое время выполняла функции казармы и склада, поскольку показанные на плане новые казармы были невелики, а провиантские склады вообще не указаны. Кроме плана вновь построенной крепости, документ содержит чертеж разреза укреплений (рис. 4), который позволяет получить представление об их параметрах. Земляная стена имела высоту в 1 сажень и толщину в 1,5 сажени, менее чем в 1 сажени от основания стены начинался ров, имевший глубину около 1 сажени и ширину 2 сажени, в 4 саженях от рва проходила линия рогаток. В. Д. Пу-занов, рассказывая о второй Чебаркульской крепости, сообщает, что недалеко от крепости, поставленной на острове, «при самом озере Чебаркуль Арсеньев поставил вторую деревянную крепость».37 То есть надо понимать так, что первая и вторая крепости были поставлены в разных местах. На самом деле все обстоит иначе. Причиной заблуждения явилось упоминание «острова» в цитированном выше донесении Арсеньева Татищеву о постройке первой крепости. Под словом «остров» Ареньев подразумевал мыс, проход на который был затруднен – в южной части основания мыса озерком, а севернее болотом. Это хорошо видно на плане и первой Чебаркульской крепости (рис. 3).38 Слово «остров» в русском языке использовалось для обозначения обособленных, выделяющихся участков.39 В связи с этим надо отметить, что при закладке Чебаркульской крепости были выполнены практически все требования инструкции Татищева, в том числе и об использовании водных преград.
     О гарнизоне крепости точно сказать что-либо сложно. Исходя из текста приведенного выше рапорта Павлуцкого, можно предположить, что после постройки регулярной крепости на Чебаркуле там был оставлен такой же состав, как и весной 1736 г. О том, как изменялась ситуация со временем, можно судить по описанию 1742 г.: «Чебаркулская построена в 736 году в апреле месяце г[оспо]дином полковником Арсеньевым, строением деревянная, да около оной деревянной построена земляная с дерном и фашинником майором (что ныне полковник) Павлуцким, в 736 году в августе месяце. В той Чебаркулско[й] гарнизону регулярных и нерегулярных восемдесят пять, поселившихся ис крестьян в казаки триста четыре человека, да сверх того определены ныне на фундаменталное поселение Оренбургскаго гарнизонного драгунского полку две роты, от Теченской в ста в шестидесяти в четырех верстах».40 Более подробная информация о том, кто же такие «регулярые и нерегулярные», есть в другом документе, составленном в том же году, что и предыдущий, но несколько раньше: «в Чебаркулской салдат Тоболскаго сорок семь Енисейского тритцать восемь служилых русских тритцать четыре татар девятнацать».41
     Теоретически, кроме уже сооруженных, на дороге от Теченской слободы к Верхояицкой пристани надо было поставить еще, как минимум, две крепости. Но полковник Тевкелев, на которого, по прибытии в Зауральскую Башкирию, было возложено общее руководство полевыми командами на месте, писал: «…между Миаской крепости и Чебаркуля не успеется двух, одна крепость будет построена…».42 21 августа 1736 г. он сообщал в Сибирскую губернскую канцелярию: «По особливому Ея Императорского Величества указу за собственноручным же Ея Императорского Величества подписанием и по Генералному определению майа 26 дня сего года велено ему для утверждения Сибирской до Оренбурха дороги старание приложить чтоб по приложенной (проложенной? – Г. С.) в прошлом году дороге которая позади всего башкирского жила до Верхояицкой пристани в нужных местах построить 6–7крепостей и оставя в каждой крепости людей не меньши дву сот человек удовольствовав провиантом на год… вскоре строением зачата быть имеет между Мияса и Чебаркуля от Мияса в сорока верстах, от Чебаркуля в толиком же числе верст, в которыя ныне для всякой безопасности в Мияской, Чебаркулской и между ними в средней надлежит быть в каждой для Высочайшего интереса по крайней мере по тысячи итого три тысячи четвертей муки, овса то же число…».43 Место расположения этой крепости, планируемой к постройке, еще не было определено. Построить укрепление на равном расстоянии от Миасской и Чебаркульской крепостей являлось, скорее, благим пожеланием Татищева.
     Была карта, составленная Кириловым, на которой он указал примерные места строительства крепостей, но, очевидно, Татищев относился к ней довольно скептически. Основания для этого у него были: трудно представить, чтобы человек, ни разу не бывавший в Зауральской Башкирии дальше Яика, смог по тогдашним картам определить действительно оптимальные места для укреплений. Р. Г. Буканова полагает, что Чебаркульская крепость была построена согласно этой проектной карте Кирилова.44 Возможно, это так и было – отрывочное цитирование документов в книге Р. Г. Бу-кановой не позволяет судить об этом достоверно. Далее я приведу большой фрагмент инструкции, направленной Татищевым Тевкелеву 5 августа 1736 г.: «Благородный Гдн Полковник […] надлежит вам, взяв с собою всех драгун сколко есть и пять пушек бывших со мною и к ним ясчики идти к Чебаркулю, и тамо следуюсчее учинить.
     1. Хотя вашему благородию в Течинской слободе быть есть нужда, однако ж для опасности в людех и конех тамо болезни, тебе б всею командою не входить но оставить в поле не в близости; и как возможно поспешить в Миаскую крепость которую, також на Калмацком Броду старатся исправить дабы как ко обороне, так и содержанию были оные в наилучшем состоянии, а наипаче сена во оных и покоев приготовить з доволностию чтоб зимой ежели случится чрез оные обозу идти без нужды уместится и лошадям корм достать было можно, а провиант для близости всегда во оные можно привести.
     2. Во оных крепостях и по границе определенных майоров Шкадера и Павлуцкого со всеми людми принять тебе в свою команду и смотреть чтоб оных людей в недостатке исправить и в доброе состояние привести, а наипаче как видно что Тоболской драгунской полк в порядках не весма исправен, того ради во оную определить капитана Батова за секунд майора, а в каждую роту из старых и за обыкновенных по одному ундер-офицеру чтоб их строю и порядкам армейским совершенно обучить и мундир чисто и порядочно носить заставить, а как оных в надлежасчее состояние приведут, тогда их к преждним ротам возвратить.
     3. Учредя во оных крепостях и оставя безопасные гварнизоны (так в тексте – Г. С.) а особоливо бесконных оставя тут, разсмотреть данные от меня инструкции и ежели что за полезное прибавить или переменить по состоянию усмотрите, оное переменить вам по вашему разсмотрению, самому идти со всей командою по Оренбургской дороге и построить при оной хотя две крепости и хотя в присланной от статского советника Кирилова ланткарте места где оным быть назначены, однакож вам смотреть самим удобности мест: (1) чтоб крепость от крепости не была далее 50 верст (2) чтоб в крепком месте (3) чтоб водою и покосами вблизости недостатка не имели, и хотя оные надлежит делать земляные, для которого в Теченской слободе лопат нескудно от нас заготовлено, однако ж в нужде для скорости можно строить и деревянные полисадом, а не рубленные, чтоб от пожара были безопасные.
     4. Когда оные крепости заложите, то извольте оных поручить строить офицеру надежному, а самому ехать в Чебаркуль и оную осмотря, прилежать также в доброе состояние привести, и притом ближних татар к присяге приводить, а кто приведены будут, тех подписи татарские оставлять у себя, а русские присылать ко мне со случаями, каким же образом они здесь к присяге привожены о том вашему благородию при сем сообсчаю и по тому применяясь извольте тот порядок хранить.
     5. Для содержания оных крепостей людей хотя от Сибирской губернии генерал порутчик и я неоднократно требовали, чтоб казаков прислали токмо оных в присылке малое число, и которые есть тех ныне в те крепости разспределить и драгунами дополнить чтоб было в каждой не меньше 200 человек, и на оных правианты ныне хотя б на шесть месяцев, а в добавку в людех и правианте требовать вам от губернии немедленной высылки».45
     В то время, когда Чебаркульская крепость фактически уже была достроена, от Миасской крепости вверх по реке Миасс поднялся отряд полковника Тевкелева. Следующая крепость была заложена спустя неделю после 25 августа – даты выхода. Скорее всего, искали удобное место для крепости, поскольку расстояние прошли небольшое. В сентябре Тевкелев докладывал в Екатеринбург: «…сего сентября 2 дня на реке Миясе в урочище Челяби от Мияской крепости в 30 верстах заложил город, где оставя для строения оного Челябинского городка и кошения сена надежную команду, регулярную и нерегулярную и несколько мужиков, сего же сентября 10 дня прибыл я с командою моею в Чебаркульскую крепость благополучно…».46 Достраивал крепость, насколько можно судить по документам, полковник Павлуцкий.47 Надо добавить, что Челябинская крепость была поставлена в 27 верстах от Миасской и в 64 верстах от Чебаркульской крепостей,48 то есть, в итоге она оказалась вовсе не там, где предполагал Тевкелев (по 40 верст от Миасской и Чебаркульской).
     В подписанном подполковником Бахметевым (воеводой Исетской провинции) описании, направленном Г. Ф. Миллеру 23 мая 1742 г.: «Челябинская построена в 736 году в сентябре и октябре месяцах полковником г[оспо]дином Тевкелевым, строением деревянная. В ней гарнизону регулярных и нерегулярных восемдесят пять человек поселившихся искрестьян в казаки триста девяносто пять человек да сверх того определены ныне на фундаменталное поселение Оренбургскаго гарнизонного драгунского полку две роты, от Теченской в восмидесяти верстах».49 Несколько раньше, в ответах на «пункты», разосланные Г. Ф. Миллером, полученных им 29 августа 1741 г., сказано «в Чилябинской салдат Тоболского полку сорок два Енисейского сорок служилых русских пятдесят один татар пять… искрестьян и определенных изрекрут казаков годных к службе … в Чилябинской три ста сорок два».50 Еще в донесении Тевкелева от Миасской крепости упоминались крестьяне и яицкие казаки, записавшиеся в строящееся укрепление. В Челябинске мы видим продолжение действий по комплектации крепостей населением. В промемориях, написанных А. Тевкелевым архимандриту Далматова монастыря Порфирию из строящейся Челябинской, а затем из Чебаркульской крепостей, с 5 по 20 сентября 1736 г. по старому стилю, т. е. практически с первых дней строительства Челябинска, говорится о крестьянах Далматова монастыря, записавшихся на жительство в новой крепости. Приведу фрагмент одного такого документа: «И оныя крестьяня, по силе помянутого Ея Императорского Величества имянного указу, при означенной Чилябинской крепости для житья определены, и под [д]воры места отвести им велено, и ныне для забрания жен их и детей и скарбу своего також и для собрания с пол[ей] посеянного их хлеба и продажи хоромного строения отпущены в означенныя их жилища на срок сентября по 15 число. Того ради тебе пречеснейшему отцу архимандриту Перфилию з братиею, по силе помянутого ея императорского величества указу, вышеписанных крестьян ко означенному сроку в Челябинскую крепость выслать для селения, не чиня им никакова препятствия или задержания, дабы они могли заблаговременно к зиме исправитца хотя малым строением и заготовлением сена».51 Запись в крепости продолжалась и в 1737 г. В начале октября 1737 г. из Далматова монастыря было предписано отправить 35 человек с семьями и холостых, записанных в крепости майором Дурасовым.52
     План крепости показан на рис. 7.53 Из представленного чертежа понятно, что Тевкелев воспользовался разрешением Татищева «для скорости» ставить не земляные, а деревянные крепости, и учел уточнение «не рубленные», а «палисадом». Будучи «родной сестрой» своих ровесниц в отношении общего плана, Челябинская крепость отличалась от них материалом исполнения. Стена Челябинской крепости представляла собой заплот, опирающийся, для большей устойчивости, на треугольные срубы (клети или быки). Можно предположить, что эти же конструкции служили основанием помоста для верхнего боя. В этом случае, как в ситуации с первой Чебаркульской крепостью, мы видим пример использования традиций русского деревянного оборонного зодчества. Такой тип укреплений в русской фортификации XV–XVII вв. назывался «рубленая в одну стену»,54 в отличие от простого заплота, который ставился без «быков» и представлял более слабое укрепление. Внутри укрепления находились казармы, склады, пороховой погреб, батареи и командирский дом. С трех напольных сторон крепость огораживали ров, рогатки и надолбы. Через реку Миасс переброшен мост на свинках (срубах, заполненных балластом). Наличие удобной переправы являлось желательным условием для устройства «острожка», а мост был поставлен в том месте, где можно было бы спокойно пройти вброд – там было каменистое дно, и глубина летом не превышала полуфута.
     Показанные на плане 1736 г. дома, расположенные между рекой и крепостью, вряд ли были достаточны для размещения всех семей записанных в казаки крестьян, учитывая, что уже в сентябре этого года Тевкелев докладывал Татищеву о 192 семьях, записанных в Челябинскую крепость.55 И. Гмелин в 1742 г. застал следующую картину: «…крепость обнесена только деревянными стенами из лежащих бревен. …Выше и ниже крепости находятся 261 крестьянский двор, 20 солдатских и 5 казачьих квартир. …Чуть ниже крепости, на свободном месте стоит церковь Святого Николая, где уже 2 года ведутся службы».56 Кроме улицы, проходившей между крепостью и берегом Миасса (до революции – Сибирская, восточная часть современной ул. Труда, и Ивановская, западная часть ул. Труда), существовали кварталы, расположенные выше и ниже крепости по течению реки. К востоку от крепости, между нею и жилой застройкой, располагалась церковь Николая Чудотворца и при ней кладбище. Благословенная грамота на строительство церкви во имя Николая Чудотворца была подписана митрополитом Сибирским и Тобольским Антонием 9 июня 1737 г. Однако архимандрит Далматова монастыря Порфирий, которому было поручено решить все связанные с организацией строительства и снабжения будущих священно- и церковнослужителей вопросы, по неизвестной причине не смог сделать все быстро. Только в августе 1739 г., как говорится в документе: «в небытность помянутого архимандрита Порфирия», иеромонах Рафаил освятил место строительства церкви.57
     В заключение хотелось бы добавить несколько слов о специфике крепостей, о которых шла речь, и еще нескольких, которые будут построены позже и составят, все вместе, Исетскую линию. Надо помнить о том, что так называемая «Исетская линия крепостей», включавшая Миасскую, Челябинскую, Чебаркульскую и Еткульскую крепости, не являлась «линией» в полном смысле понятия. Под словом линия (Закамская, Уйская линии и т. д.) в то время понималась цепь или полоса оборонительных сооружений, защищавших границу. Так, Закамская линия проходила по западным границам башкирских земель, Уйская прикрывала границы российских территорий со стороны киргиз-кайсаков. Крепости Исетской линии были построены, в первую очередь, как укрепленные перевалочные пункты на пути доставки продовольствия от Теченской слободы до Верхояицкой крепости и строящегося Оренбурга (нынешний Орск). Поскольку обозы с продовольствием шли осенью и зимой, то остро вставал вопрос снабжения их фуражом. Причем, задача заготовки фуража была не разовой, а постоянной, то есть была актуальна и в последующие годы, поэтому крепости надо было заселять быстро. Естественно, что разъезды, караулы, попеременная служба на форпостах также входили в обязанности казаков крепостей. Эти укрепления носили своеобразный, «комбинированный» характер.

Г. Х. Самигулов

________________________________

1 Менщиков, В. В. Русская колонизация Зауралья в XVII–XVIII вв. : общ. и особ. в регион. развитии. – Курган : Изд-во Кург. гос. ун-та, 2004. – С. 90; Пузанов, В. Д. Военно-политические факторы колонизации Приисетья. – Шадринск : ПО «Исеть», 2001. – С. 13–14.
2 Пузанов, В. Д. Военно-политические факторы … С. 14.
3 РГАДА. Ф. 199. Оп. 1. Д. 481. Л. 169–171.
4 Материалы по истории Башкирской АССР. Ч. 1 / отв. ред. А. Чулошников. – М. ; Л. : Изд-во Акад. наук СССР, 1936. – С. 87.
5 Материалы по истории Башкирской АССР. Ч. 1 / отв. ред. А. Чулошников. – М. ; Л. : Изд-во Акад. наук СССР, 1936. – С. 86–87; Менщиков, В. В. Русская колонизация Зауралья в XVII–XVIII вв. : общ. и особ. в регион. развитии : монография / науч. ред. В. В. Пундани. – Курган : Изд-во Кург. гос. ун-та, 2004. – С. 90.
6 Материалы по истории Башкирской АССР. Ч. 1. С. 84–98; Шишонко, В. Пермская летопись. Пятый период. Ч. 2 : с 1695–1701 г. – Пермь : Тип. Перм. зем. управы, 1887. – С. 51–57.
7 Материалы по истории Башкирской АССР. Т. 3 / под ред. Н. В. Устюгова. – М. ; Л. : Изд-во Акад. наук СССР, 1949. – С. 487–489.
8 ПСЗРИ-1. Т. 9, № 6571. С. 309–317, 323.
9 Рычков, П. И. История Оренбургская по учреждении Оренбургской губернии. – Уфа : Китап, 2002. – С. 30–62.
10 ПСЗ-1. Т. IX, № 6890. С. 744–745.
11 ГАСО. Ф. 24. Оп. 1. Д. 626а. Л. 335 об.–336.
12 ГАСО. Ф. 24. Д. 626а. Л. 332.
13 Самигулов, Г. Х.. Что такое Старая Казанская дорога? / Г. Х. Самигулов, В. М. Свистунов // Интеграция археологических и этнографических исследований / гл. ред. Н. А. Томилов. – Одесса ; Омск : Наука, 2007. – С. 66–72.
14 Буканова, Р. Г. Города-крепости юго-востока России в XVIII веке. История становления городов на территории Башкирии. – Уфа : КИТАП, 1997. – С. 132.
15 ГАСО. Ф. 24. Д. 626а. Л. 337 об.
16 Там же.
17 РГАДА. Ф. 248. оп. 160. Кн. 1133. Л. 254.
18 Такие срубы, составляющие крепостные стены, назывались «тарасы», или «городни». Обычно их наполняли грунтом или камнем для усиления прочности стен. Варианты, когда срубные конструкции стен не наполнялись балластом, а использовались для жилья и хозяйственных нужд, более известны к востоку от Урала, в частности, первые русские остроги в Якутии.
19 РГАДА. Ф. 199. Д. 481. Т. 6. Л. 141 об.
20 РГАДА. Ф. 248. Кн. 1525.
21 РГАДА. Ф. 271. Оп. 3. Д. 130.
22 ГАСО. Ф. 24. Оп. 1. Д. 626а. Л. 332.
23 Р. Г. Буканова пишет, что Арсеньев в июне 1736 г. находился «при строительстве Иткульской крепости, но В. Н. Татищев потребовал, чтоб он со своей командой… выступил к Челябинской крепости» (Буканова Р. Г. Указ. соч. С. 132). Вряд ли это было возможно – Иткульская (Еткульская) крепость была построена в 1737 г. (РГАДА. Ф. 199. Оп. 1. Д. 481. Л. 248 об.), кстати, именно поэтому она отсутствует на известных картах 1736 г. Она показана как «назначенная» на карте, где отмечены построенные Чебаркульская, Миасская, Челябинская крепости, т. е. составленной не ранее осени 1736 г. (РГАДА. Ф. 248. Кн. 254). Если бы полковник Арсеньев в июне 1736 г. строил Еткульскую крепость, то он успел бы ее достроить до «вызова», поскольку Челябинская была заложена 2 сентября, как это показано дальше в статье. А раньше времени он выйти не мог: поскольку место постройки Челябинской крепости определялось «с ходу», а не было назначено заранее.
24 «Ведомость Сибирского гарнизонного драгунского полка о Полковнике Якове Павлуцком, коя сочинена сего 748 года, Декабря 25 дня» опубликована в разделе «Смесь» 3-го выпуска «Чтений в Императорском обществе истории и древностей российских при Московском университете» за 1866 г. Яков Павлуцкий, очевидно, родственник майора Павлуцкого, погибшего в боевых действиях против чукчей.
25 РГАДА. Ф. 248. Оп. 160. Кн. 1532. Л. 186–189 об., 253–254.
26 Там же. Л. 385.
27 Там же. Л. 16.
28 Там же. Л. 385.
29 РГАДА. Ф. 248. Оп. 160. Кн. 1532. Л. 465. Есть одна странность: донесение Федора Карцова Татищеву, сопровождавшее чертеж построенной крепости, было получено в Правлении горных заводов 12 августа 1736 г. (РГАДА. Ф. 248. Оп. 160. Кн. 1532. Л. 464).
30 Там же. Л. 563–563 об.
31 Там же.
32 РГАДА. Ф. 248. Оп. 160. Кн. 139. Л. 172.
33 Стариков Ф. М. Откуда взялись казаки (исторический очерк). – Оренбург, 1881. – С. 126.
34 РГАДА. Ф. 199. Оп. 1. Д. 481. Л. 248 об.
35 РГАДА. Ф. 248. Оп. 160. Кн. 1532. Л. 561–562 об.
36 РГАДА. Ф. 248. Оп. 160. Д. 4. Кн. 139. Л. 169.
37 Пузанов, В. Д. Военно-политические факторы колонизации Приисетья. – Шадринск, 2001. – С. 29.
38 РГАДА. Ф. 248. Оп. 160. Д. 240. Кн. 1133. Л. 254.
39 Словарь русского языка XI–XVII вв. Вып. 13 : (Опасъ–Отработыватися) / гл. ред. Д. Н. Шмелев. – М. : Наука, 1987. – С. 158.
40 РГАДА. Ф. 199. Оп. 1. Д. 481. Л. 249.
41 Там же. Л. 182 об.
42 Буканова Р. Г. Указ. соч. С. 133–134.
43 ГАГШ. Ф. 224. Оп. 1. Д. 183. Л. 17–17а.
44 Буканова Р. Г. Указ. соч. С. 132.
45 РГАДА. Ф. 248. Оп. 1. Кн. 134. Л. 186–186 об.
46 Цит. по: Дегтярев В. И. Указ. соч. С. 10.
47 Материялы для истории Сибири // Чтения в Императорском обществе истории и древностей российских при Московском университете. Разд. Смесь. Книга третья. – М., 1866. – С. 2.
48 Рычков, П. И. Топография Оренбургской губернии. – Уфа : КИТАП, 1999. –
С. 258–260.
49 РГАДА. Ф. 199. Оп. 1. Д. 481. Л. 249.
50 Там же. Л. 182 об.
51 ГАГШ. Ф. 24. Оп. 1. Д. 186. Л. 2–3., 4–5; 6–6 об., 9–10.
52 ГАГШ. Ф. 24. Оп. 1. Д. 1193. Л. 23 об–24.,
53 РГАДА. Ф. 248. Оп. 160. Д. 4. Кн. 139. Л. 170.
54 Ласковский, Ф. Ф. Материалы для истории инженерного дела в России. Ч. I : Опыт исследования инженерного дела в России до XVIII в. – СПб. : Тип. Императ. акад. наук, 1858. – С. 89.
55 Там же. С. 16.
56 Гмелин, И. Путешествие по Сибири (1752 г.) // Дореволюционный Челябинск в слове современников. – Челябинск, 1997. – С. 201.
57 ГАГШ. Ф. 224. Оп. 1. Д. 193. Л. 19–20.

Село Миасское (Красноармейский район)

     ПОЗДЕЕВ, В. В. Миасское, село / В. В. Поздеев, И. В. Купцов, Г. В. Форстман // Челябинская область : энциклопедия : в 7 т. / редкол.: К. Н. Бочкарев (гл. ред.) [и др.]. – Челябинск : Камен. пояс, 2008. – Т. 4. – С. 274–275.

     НЕВЗОРОВ, А. Миасская станица в 1841 году / А. Невзоров // Оренбург. епарх. ведомости. – 1874. – № 1, отд. неофиц. – С. 28–30.

     РОССИЯ. Полное географическое описание нашего отечества. Т. 5 : Урал и Приуралье / под ред. В. П. Семенова-Тян-Шанского и В. И. Ламанского. – СПб. : А. Ф. Девриен, 1914. – 652 с. : ил., 3 вкл. л. к.
С. 493: Миасская крепость.

     ДОКЛАДЫ к научно-краеведческой конференции в Красноармейском районе Челябинской области / Челяб. отд-ние Геогр. о-ва Совет. Союза. – Миасское ; Челябинск, 1966. – 88 с. – Из содерж.: Как была построена Миасская крепость / И. В. Дегтярев, В. К. Егоров. – С. 51–54; История возникновения села Миасского / И. В. Дегтярев. – С. 81–88.

     ДЕГТЯРЕВ, И. В. Из истории заселения местности по среднему течению реки Миасс (начальный период) / И. В. Дегтярев // Краеведческие записки / редкол.: В. Г. Сержантов (отв. ред.) [и др.]. – Челябинск, 1969. – Вып. 2. – С. 13–20.

     ЕГОРОВ, В. К. Сказ о родном селе : 260 лет селу Миасскому / В. К. Егоров // Маяк. – Миасское, 1996. – 20, 24, 27, 31 июля; 3 авг.

    ПОЗДЕЕВ, В. В. Миасское, село : 270 лет со дня основания / В. В. Поздеев // Календарь знаменательных и памятных дат. Челябинская область, 2006 / сост.: И. Н. Пережогина, Е. В. Кузнецова, Л. А. Величкина. – Челябинск, 2005. – С. 156–160.

г. Чебаркуль

     ВАСИЛЬЕВА, Л. В. Чебаркуль, город / Л. В. Васильева // Челябинская область : энциклопедия : в 7 т. / редкол.: К. Н. Бочкарев (гл. ред.) [и др.]. – Челябинск, 2008. – Т. 7. – С. 134–137.

     РЫЧКОВ, П. И. Топография Оренбургской губернии : соч. П. И. Рычкова 1762 г / П. И. Рычков. – Оренбург : [б. и.], 1887. – VII, 406 с.
С. 246, 260, 368: Чебаркульская крепость.

    ВИТЕВСКИЙ, В. Н. И. И. Неплюев и Оренбургский край в прежнем его составе до 1758 г. Т. 1 / В. Н. Витевский. – Казань : [б. и.], 1897. – XLVII, 616, XII c.
С. 150, 456, 458–459: Чебаркульская крепость.

     АКУЛИЧ, Л. В. Родной край : пособие для учащихся / Л. В. Акулич, Э. Х. Рахимов. – Чебаркуль : [б. и.], 2000. – 57 с. : ил.

     РАХИМОВ, Э. Х. Чебаркульский край / Рахимов Эдуард Хакимович. – 2-е изд., перераб. и доп. – Чебаркуль : [б. и.], 2004. – 200 с. : ил.

     РАХИМОВ, Э. Х. Чебаркульская земля : док. повесть / Э. Х. Рахимов. – Чебаркуль : [б. и.], 2006. – 148 с., [5] л. ил.

     ПОЗДЕЕВ, В. В. Чебаркуль, город : 270 лет со дня основания / В. В. Поздеев // Календарь знаменательных и памятных дат. Челябинская область, 2006 / сост.: И. Н. Пережогина, Е. В. Кузнецова, Л. А. Величкина. – Челябинск, 2005. – С. 100–107.

     РАХИМОВ, Э. Х. Чебаркульский краеведческий календарь : к 270-летию г. Чебаркуля / Э. Х. Рахимов. – Чебаркуль : [б. и.], 2005. – 41 с., [6] л. ил., портр.

     ФОНОТОВ, М. Горизонты Чебаркуля / М. Фонотов // Челяб. рабо-чий. – 1998. – 14 февр.
Из истории города.

     КОРЕПАНОВ, Н. Чебаркульская крепость / Н. Корепанов // Урал. следопыт. – Екатеринбург, 2002. – № 6. – С. 11–14.

     ГАРИН, С. Един во многих лицах : к 270-летию города Чебаркуля / С. Гарин // Челяб. рабочий. – 2006. – 9 июня.
Из истории г. Чебаркуля.

     РАХИМОВ, Э. В. Н. Татищев – основатель нашего города / Э. Рахи-мов // Южноуралец. – Чебаркуль, 2001. – 10 апр.

г. Челябинск

     ЧЕЛЯБИНСК : энциклопедия / сост.: В. С. Боже, В. А. Черноземцев. – Изд. испр. и доп. – Челябинск : Камен. пояс, 2001. – 1119 с. : ил.

     ЧЕРНАВСКИЙ, Н. М. Материалы к истории Челябинска / Н. М. Чернавский. – Челябинск : Центр ист.-культур. наследия г. Челябинска, 1993. – 73 с.

     ДЕГТЯРЕВ, И. В. Челябинская старина : сб. ст. и материалов по ис-тории Челябинска раннего периода (30-е годы XVIII – середина XIX века) / И. В. Дегтярев. – Челябинск : Центр. ист.-культ. наследия, 1996. – 120 с. : ил. – (Челяб. б-чка).

     ЧЕЛЯБИНСК неизвестный : краевед. сб. : в 4 вып. / Центр ист.-культур. наследия г. Челябинска ; сост. В. С. Боже. – Челябинск : [б. и.], 1996–2008.

     ЛИКИ города – лики времени : к 270-летию Челябинска / [сост. Д. Г. Графов]. – Челябинск : Камен. пояс, 2006. – 181, [2] с. : ил.

     КОРЕЦКАЯ, Т. Л. Путешествие по Челябинску : [кн. для чтения взрослыми детям] / [Т. Л. Корецкая ; рис. А. В. Галиулиной, А. В. Разбойникова, А. В. Аб-драшитовой]. – Челябинск : Юж.-Урал. кн. изд-во, 2006. – 100 с. : цв. ил.

     СКРИПОВ, А. С. Челябинск. XX век / А. С. Скрипов. – Челябинск : Крокус, 2006. – 325, [2] с., [4] л. ил.

ЧЕЛЯБИНСК в прошлом и настоящем : материалы III науч. краевед. конф., 13 сент. 2006 г. / [сост.: Н. А. Ваганова, Т. Ф. Берестова, Н. С. Рас-сказова ; науч. ред. Н. Г. Апухтина]. – Челябинск : Челяб. гос. акад. куль-туры и искусств, 2006. – 392 с., [2] л. ил. : ил.

     ЧЕЛЯБИНСК. История моего города : кн. для чтения : учеб. пособие для учащихся основ. шк. / [сост. Н. Б. Виноградов ; науч. ред.: В. С. Бо-же, Г. С. Шкребень]. – 2-е изд. – Челябинск : Абрис, 2006. – 319 с., [4] л. ил.

     ЧЕЛЯБИНСК – XXI век : 2001–2005 годы : библиогр. пособие / ЦБС г. Челябинска, Центр. б-ка им. А. С. Пушкина, Краевед. отд. ; [сост.: Г. В. Бреч- ко, Л. А. Мангилева, Ю. Ю. Романович]. – Челябинск : [б. и.], 2007. – 219 с.

     ЧЕЛЯБИНСК. Прогулки по городу : фотоальбом / [сост.: Г. Лаптева ; фото: Ю. Зайков, Ю. Катаев, Ю. Ермолин ; авт. текста О. Нестеренко]. – Челябинск : Крокус, 2007. – 94, [1] с. : ил.

     ФОНОТОВ, М. С. Такой Челябинск, каким я его знаю в XXI веке / Михаил Фонотов. – Челябинск : Камен. пояс, 2008. – 211 c. : ил.

     ЧЕЛЯБИНСКИЙ «Семиград» : краевед. справ. / Централиз. библ. система г. Челябинска, Центр. б-ка им. А. С. Пушкина, Краевед. отд. ; [сост.: Г. В. Бречко, Л. А. Мангилева]. – Челябинск : [б. и.], 2009. – 172 с. : ил. – Библиогр.: с. 166–171.

     МОЙ Челябинск : город глазами современников / [ред.-сост. А. А. Золотов]. – Челябинск : [б. и.], 2010. – 191, [1] с., [16] л. ил. : ил.